Мальчик научился исчезать...

[Veroff]

Букв относительно много, но советовать читать не буду, скорее рекомендую.


Когда в детской спальне выключают свет, и сквозь узкий зазор между шторами на окне в комнату пытается ночным вором в войлочных тапках прокрасться лунный свет, наступает время страшных чудес. Дверь шкафа угрожающе скрипит и приоткрывается, подталкиваемая изнутри неведомым. Узор на обоях начинает плясать и извиваться в страшном первобытном ритме. Люстра хищно скалится с потолка, чуть слышно звякая своими стеклянными зубами. Из-под кровати веет холодом. Стул самовольно раскачивается на двух задних ножках, грозя скинуть на пол побросанную на него одежду. Бьющий из-под двери лучик электрического света начинает истерично мигать, а потом и вовсе тухнет.

Звуки становятся объемными и клокоча носятся по комнате как маленькие серые тучи. Потолок вспучивает странными темными пятнами, которые прячутся от пробегающего иногда отражения света фар проехавшего по улице автомобиля и вылезают снова. Воздух сгущается до состояния манной каши с комочками и забивается за шиворот пижамы, в глаза, уши и нос дрожащему на кровати ребенку. Показавшийся из под одеяла детский палец неожиданно кусает что-то холодное, но невидимое. Невнятные тени и мерцающие полутона мечутся по спальне, неумолимо приближаясь к ребенку, пытаясь схватить его, удушить, умучать, утащить неведомо куда и там навсегда спрятать и засыпать чужими ненужными воспоминаниями.

Спасти может только сон, но как заснуть, когда молочные зубы стучат друг об друга, лодыжки застыли холодными камнями, руки бессильно дрожат, волосы наэлектризованы и потрескивают от соприкосновений с одеялом? Кричать бессмысленно – кто бы из недовольных заспанных родителей не прибежал на помощь, ему никогда не увидеть нервной изнанки комнаты. Он, распахнет дверь, обрушив в спальню лавину искусственного света и танцующих в воздухе пылинок, погладит по голове, повертит головой вокруг и с тихим бормотанием удалится, не заметив притаившегося в углах и тенях. Дверь закроется, подгоняя озверевших от неожиданной заминки монстров. И тогда остается только один выход – исчезнуть.

Мальчик научился исчезать. Он зажмуривается до боли в веках, стискивает зубы, вцепляется детскими кулачками в простыню, напрягает абсолютно все мышцы и замирает, силясь раствориться в воздухе. Тишина, страх, минута. Тени подбираются к кровати и наваливаются со всех сторон. Но одеяло, хранившее детские контуры, безвольно опадает на пустую постель. Тени со злобными стонами мечутся по стенам. Полутона рвут на части самих себя. Люстра раскачивается, пуская лунных волков по комнате. Но все бесполезно – мальчика нет. Он исчез. Он вернется под утро, когда неведомое разгонит рассвет, залезет под скомканное монстрами одеяло, положит подушку холодной стороной под щеку и спокойно уснет.

Ничего не страшно. Пусть беснуется шкаф, бессильно скрипя деревянной дверцей и разбрасывая по спальне детские носки. Пусть скачет по комнате стул, роняя на пол майку и шорты. Пусть исходят лопающимися пузырями ужаса обои. Не поймать, не схватить, не окутать дрожью исчезнувшего ребенка. Пусть щурится форточка, развевая свою пасть. Пусть прыгают по полу лучики лунного света, расчерчивая бесполезные теперь карты пыток. Пусть рисуют тени на потолке декорации театра детских фобий. Все они ослабеют, ссохнутся и застынут в нелепых позах, чуть только заалеет небо у края горизонта, зачирикают на улице первые утренние птицы и покроются капельками влаги зеленые травинки.

Мальчик научился исчезать, прятаться, растворяться в воздухе, становиться невидимым и лететь через ночное небо никем незамеченным. Иногда в комнату среди ночи заходит мама. Тихо-тихо открывает дверь, на цыпочках крадется к детской постели, поправляет одеяло и удивленно смотрит сонными глазами на пустую детскую постель. Где ты? Мальчик осторожно отделяется от стены, сбрасывая мимикрию, и легко, как перышко из подушки, влетает под одеяло. Здесь, ты чего, мам? Мама гладит непослушные волосы, никогда не укладывающиеся правильным пробором и вздыхает. Ничего, дорогой, показалось. Спи, мам. Она тихо выходит из комнаты, и мальчик снова исчезает, вызывая бессильную злобу ночных монстров.

Но однажды мальчик исчезнет из детской спальни навсегда. Последний раз зажмурится, стиснет зубы, выгнет дугой спину, скинет покрывало, взобьет ногами простыни и растворится в ночном небе, выскользнув невидимым через мизерную щель в окошке. Последний раз обыщут темными щупальцами его кровать, последний раз обшарят тенями все закоулки комнаты, последний раз зависнет тяжелым дыханием под люстрой страх. Ветер будет прорываться в форточку сквозняком, а лунный свет шарить пятнами по потолку. Навсегда застынет шкаф, последний раз приотворив скрипучую дверь. Упадет на заднюю спинку – лопатки – стул. Окончательно приклеятся к бетонной стене обои. Пусто. Мальчик научился исчезать.

Тихо войдет в комнату мама. Откроет дверь, нашарит рукой пластмассовый выключатель на стене, зажжет свет, сядет на краешек детской кровати, закроет лицо белыми ладонями и заплачет. Нет, мальчик не забыл ее. Но теперь он не возникает неожиданно из сгустка темного воздуха, не влетает в комнату через окно, слегка отгибая детской ладошкой штору, не спрыгивает в кровать с потолка. Он заходит в квартиру через входную дверь, шаркая о коврик подошвами невероятно больших ботинок и скидывая на вешалку такой широкий в плечах пиджак. А разве может сравниться обязательная неторопливая беседа на кухне с колкостью непослушные детских волос, никогда не укладывающихся правильным пробором – спи, мам?.. Нет. Конечно, нет. А так жаль.

susel_times

[Спокойный]

Хорошее чтиво!!

[alex_j_m]

Хорошо написано.Я до 8 лет спала в одной комнате с прабабушкой.Её храп доводил меня до слёз.Этот звук всякие асоциации вызывал.Сейчас смешно,а тогда часами не могла уснуть.