Общага (проводы, 2 серия)

[Admin]

…Стаканы звенели со страшной силой, разбрызгивая во все стороны водку, пиво и вино. Такое непонятное изобилие на столе объяснялось очень просто - проводы. Какая нахрен армия???? Вся прогрессивная часть общаги во главе со Степаном провожала бритишей на историческую Родину. Правда с этой Родиной тоже мог случиться блудняк.
Кривой, к примеру, утверждал, что настоящим Отечеством Джоника наверняка является уж если и не Биробиджан, то однозначно Хайфа. Впрочем Кривой это утверждал не всегда, а только в тех случаях, когда бритиш не хотел его ссужать энной суммой на пиво, то есть не чаще 6 дней в неделю. Правда с другой стороны, разводить англикосов частенько было и не надо. Они и сами были совсем не дураки треснуть водовки и запить пивасиком.
Цены Минска начала 90-х годов (в частности на водку) их приводили в буйное помешательство. Они около недели привыкали к тому, что за цену одного шота водки в Лондонском пабе, тут можно было ужраться вусмерть вместе с парой-тройкой второкурсниц с педагогического факультета.
Nota Bene. Иногда как подумаю, кто сейчас учит наших детей в школах, страшно становится.
За первый месяц, они таки ухитрялись пропить практически всё лаве, взятое из дому. Справедливости ради надо отметить, что местное студенческое сообщество им сильно в этом помогало. Ну дык а шо же мы же? Интернешнл френдшип!!! Бикоз оф кос рашн традишн!!! И поэтому, когда Джоник с Томом пришли вчера вечером к Степану и сказали, что хотели бы устроить отходную, закатив банкетец за свой счёт, тот сначала удивился. Потом однако, поразмыслив секунды три о том, что Кривой вероятно был прав насчёт иудейских корней англикосов, решил, что они таки исхитрились заначить где-нибудь среди грязных трусов сотню фунтов.
Предложение безусловно было принято на ура.
Кворум подбирался долго и тщательно, ибо на халявную водку рты бы с радость раскрыло полобщаги. Финальный список выглядел следующим образом:
1.. Джоник
2.. Том.
3.. Степан.
4.. Кривой.
5.. Гундос (с гитарой, ибо это позволяло с меньшими затратами завлекать бабищ в койку)
6.. Танька Лопатина (за грудь 5-го размера, и тихую надежду Джоника таки перепихнуться с ней. Кривой обещал посодействовать)
7.. Оля Любительница Чая (за безотказность во всех вопросах, включая половые и кулинарно-уборочные. Про неё со временем будет отдельный рассказ).
Пайкой и бухлом было решено закупаться из расчета 15 человек, и это было правильно по многим причинам.
Во-первых, запас нужен всегда. Во-вторых, необходимо иметь пару пузырей на раскрутку возможных новых собеседниц. Ну и в конце концов, как двери не закрывай, но некоторые несознательные черти всё равно просачивались внутрь на запах водки, как кобели на течную суку.
Подобным чёртом был к примеру Коля Медузей. Его даже хотели внести в список сразу, потому что присутствие его улыбающейся рожи всегда оживляло любую компанию. Однако глумливый Кривой решил слегонца поиздеваться и делать ставки на Медузея, на то в течение какого времени он «просочится» к камрадам. В конечном итоге он просочился.
И вот именно поэтому стаканы звенели со страшной силой, разбрызгивая во все стороны водку, пиво и вино. Пьяненький Джоник уже поглаживал Таньку Лопатину по упругому бедру, теша себя надеждой добраться таки до её пятого размера. Кривой уволок в соседнюю комнату Любительницу Чая, откуда через секунду после закрытия двери стали раздаваться громкие стоны и всхлипы, перемежающиеся причмокиванием и скрипами кровати.
Медузей втирал Тому, что группа «The Cure» - это единственное, что можно слушать в Великобритании после Битлов. Гундос колбасил по струнам, уверенно выпевая весь знакомый ему репертуар Крематория. Две второкурсницы с французского внимали, не забывая однако накачиваться халявным вином.
Да и что там рассказывать про общажные пьянки?! Все и так знают, как они проходят.
Короче говоря, всё шло просто замечательно ровно до тех пор, пока около десяти вечера не раздался настойчивый стук в дверь блока. Предчувствие появление новых нахлебников совсем не радовало и Медузей громким рыком послал стучащих по известному адресу. На подобные стуки все давно уже привыкли не обращать внимания - постучат и свалят. Ну, на дверь плюнут. Ломать замок в блоке, где жил Кривой, народ боялся. Тот ведь мог и в мусоропровод головой засунуть, были прецеденты.
Однако в этот раз что-то не срабатывало, и в дверь колотили уже в несколько кулаков с удвоенной силой.
Первым не выдержал Степан. Он вскочил с дивана и твёрдой, хотя и слегка пошатывающейся походкой пошёл в предбанник, бурча себе под нос обещания отмудохать первого, кто попадётся под руку. Дверь в комнату он предусмотрительно прикрыл за собой, дабы нежданные гости не пялились, почём зря, на великолепие праздника.
С полминуты ещё ничего не происходило, а потом: Дверь в комнату неожиданно открылась и на пороге предстала фигура декана французского факультета Ивана Сергеевича Незагоруйко. В институте он считался полным мудаком, изводившим студентов, а тем паче студенток своего факультета. Из-за его спины выглядывал худосочный председатель студкома Вася. Далее по коридору можно было заметить комендантшу общаги с грустными глазами и вошедшего в ступор Степана.
Как Степан говорил впоследствии, только его нечеловеческая реакция спасла декана от пиздюлины, которая уже неслась к нему в «юбло» (фр. - иллюминатор) вместе со степановым кулаком. Это невероятное спасение, однако, энтузиазма Ивану Сергеичу не прибавило.
Он открыл рот, но вместо того, чтобы сказать тост, как полагалось бы сделать любому нормальному человеку, начал изрыгать из себя непонятные хрипы, рыки и прочую хрень. Впрочем, некоторые слова, такие как «да я…, да вас…, в 24 часа…, вон…, документы…» были понятны.
Оставшиеся в комнате представительницы слабого пола как раз были студентками его факультета. В их широко открытых глазах читался ужас и матерные слова. Круче всех себя повели бритиши. Им уже было всё абсолютно пох в этом славном учебном заведении, да и не знали они этого декана в принципе, поскольку учились в совершенно другом корпусе.
Джоник, обалдевший от неожиданного счастья вошедшей в прострацию Таньки, засунул обе руки ей за пазуху. Произошло то, чего и следовало ожидать - с блузки моментом слетели все пуговки и оба шара великолепных грудей вывалились наружу. Незагоруйко поперхнулся очередным проклятием и, не отводя взгляда от такой неземной красоты, начал стремительно наливаться кровью.
Добрый Том тут же встал, налил полстакана водки и с улыбкой попытался протянуть её декану. Однако он не учёл того, что алкоголь, принятый внутрь, несколько наклоняет в немыслимых направлениях пол и стены. Бритиш попытался было за что-нибудь ухватиться, но обломился и полетел головой вперёд, держа перед собой стакан с водкой, как олимпиец держит факел. Безусловно, через мгновение вся водка оказалась на белоснежной рубашке Ивана Сергеича, а Том долбанулся головой в тумбочку, сломав хлипкую дверцу.
Ошалевший от такого счастья декан сделал шаг назад, отдавив Васе сразу все пальцы на ногах. В следующую секунду открылась дверь соседней комнаты, и из неё выскочил Кривой с криком:
- Чо за блядь!!! Мне поибацца спокойно дадут!?!?!?
Из одежды на нём был только презерватив, который он по всей видимости только что наполнил.
Кривой, не веря своим глазам, сделал отмахивающее движение рукой, как бы отгоняя непонятно откуда взявшееся привидение. Радость от его появления на сцене испытала только плотоядно улыбнувшаяся комендантша и, похоже, Вася, которого все в общаге считали латентным пидором. Кривой, однако, быстро сориентировался и сиганул в ванную.
На этом цирк не закончился.
Незагоруйко шагнул в тёмную комнату, шипя:
- А здесь у вас что???
Пройдя вслепую пару шагов, он споткнулся о ботинки Кривого и, вслух вспоминая чью-то матушку, упал на кровать, очутившись лицом примерно в том месте, откуда совсем недавно был извлечён презерватив.
Абсолютно пьяная и ничего не понимающая Олька, глупо захихикала и попыталась прижать его голову к себе. Пару секунд ей это даже удавалось. Выскочившее ещё через секунду из комнаты туловище, уже мало напоминало декана французского факультета Ивана Сергеевича.
От него несло водкой и влагалищем, а цвет лица на глазах менялся от жёлтого к красному и наоборот. Он уже не мог произнести ни слова и, только всхлипывая жалостно и вытирая лоб рукой, засеменил с ускорение к выходу с этажа. Вслед за ним вприпрыжку бежала комендантша и получивший таки по почкам от Степана, Вася.
А Таньку Лопатину Джоник так и не трахнул…

(с) Злобный